по утрам звонил телефон мобильник

para pliazh vid sverhu 144955 1280x720 Телефонные номера

Образовательный сайт учителя русского языка и литературы Захарьиной Елены Алексеевны

Интерактивные технологии в образовании

Текст Екимова Б.

(1)По утрам теперь звонил телефон-мобильник: «(2)Мама, здравствуй! (3)Ты в порядке? (4)Молодец! (5)Вопросы и пожелания? (6)Целую, будь-будь!»

(7)Коробочка тухла, смолкала. (8)На это чудо чудное старая Катерина дивилась, не могла к нему привыкнуть. (9)Вроде малость — спичечный коробок. (10)Никаких проводов. (11)Лежит- лежит — и вдруг заиграет, засветит, и голос дочери послышится.

(12)—Одно слово — мобила! — горделиво повторяла Катерина слова городского внука. —(13)Нажал кнопку, и враз —Мария, другую кнопку нажал — Коля. (14)Кому хочешь, жалься. (15)И чего нам не жить? (16)Зачем уезжать, хату кидать, хозяйство бросать?

(17)В последние годы она уезжала зимовать к дочери в город. (18)Но с хутором, с гнездом насиженным так трудно расставаться. (19)Куда девать малую живность: Тузика, кошку да кур? (20)Распихивать по людям. (21)И о хате душа болит. (22)Вот и думала опять: ехать, не ехать. (23)А тут ещё телефон привезли на подмогу — мобилу эту самую. (24)Долго объясняли про кнопки: какие нажимать, а какие не трогать. (25)Обычно звонила дочь из города по утрам:

(26)—Мама, здравствуй! (27)Ты в порядке? (28)Молодец. (29)Вопросы есть? (30)Вот и хорошо. (31)Целую.

(32)Не успеешь опомниться, а уже свет потух, коробочка смолкла. (33)На следующий день то же самое: «Мама, слышишь меня. молодец. целую. будь-будь».

(34)—Не телефон –свиристелка, —ворчала старая женщина. —(35)Прокукарекал: будь-будь. вот тебе и будь, а тут.

(36)А тут, то есть в жизни стариковской, было много всего, о чем рассказать хотелось, о чём посоветоваться думалось.

(37)—Мама, слышишь меня.

(38)—Это ты, доча! (39)А голос будто не твой, какой-то хрипловатый, как у деда старого, словно ты хвораешь. (40)Ты не болеешь? (41)Гляди одевайся теплей. (42)А то вы городские — модные, платок пуховый повяжи, и нехай глядят. (43)Здоровье дороже. (44)А то я ныне сон видала такой нехороший. (45)Вроде на нашем подворье стоит не то коза, не то лошадь.

(46)—Мама, — донеслось строгое. —(47)Мы же тебе объясняли: деньги.

(48)—Прости Христа ради, — опомнилась старая женщина.

(49)И впрямь ведь упреждали тогда, когда телефон привезли, что он дорогой и нужно говорить только о самом главном. (50)Но что оно в жизни, главное? (51)Особенно у старых людей. (52)И в самом деле ведь привиделась ночью такая страсть.

(53)Вот и ещё прошёл один день. (54)А тут слегка подморозило. (55)Шла-шла, запнулась, упала, больно ударившись о корневище. (56)Неловко начался день, да так и пошел не в лад. (57)А на следующее утро, как всегда, засветил и запел телефон мобильный.

(63)—Мама,—раздался в телефоне далекий голос, — конкретней говори.

(64)—А я тебе о чем и толкую: тама корень из земли вылез, как змеюка, а я шла и не глядела. (65)Да тут ещё глупомордая кошка под ноги суется, ну я об этот корень. этой проклятущей черномяски.

(66)—Мама, говори, пожалуйста, о себе, а не о черномяске. (67)Чего болит? (68)Ничего не сломала?

(69)—Вроде бы не сломала, прикладаю капустный лист.

(70)На том и закончился с дочерью разговор. (71)Остальное самой себе стала досказывать: (72)«Все у меня болит, каждая косточка: такая жизнь позади. » (73)И, отгоняя горькие мысли, старая женщина занялась привычными делами. (74)Но старалась больше толочься под крышей, дабы ещё не упасть. (75)И тут совсем неожиданно, в обеденный неурочный час, заиграла музыка и засветился, проснувшись, мобильный телефон. (76)Старая женщина испугалась:

(77)—Доча, доча, чего случилось. (78)А я всполохнулась: не к сроку звонишь. (79)Ты на меня, доча, не держи обиду. (80)Я знаю, что дорогой телефон, деньги большие, но я ведь взаправду чуток не убилась возле этой дулинки. (81)Господи, опять я про эту противную дулинку. прости, моя доча.

(82)Издалека, через многие километры, донесся голос дочери:

(83)—Говори, мама, говори.

(84)—Вот я и гуторю: ныне мокро, склизь, а тут еще эта кошка да корень этот под ноги лезут, от грушины-то. (85)Нам, старым, ныне ведь всё мешает. (86)Я бы эту грушину навовсе ликвидировала, но ты её любишь. (87)Запарить её и сушить, как бывалоча. (88)Опять я не то плету. прости, доча. (89)Ты слышишь меня.

(90)В далеком городе дочь её слышала и даже видела, прикрыв глаза, старую мать свою, маленькую, согбенную, в белом платочке. (91)Увидела, но почуяла вдруг, как все это зыбко и ненадежно: телефонная связь, видение.

(92)—Говори, мама, говори.

(93)Дочь боялась лишь одного: вдруг оборвется и, может быть, навсегда этот родной голос и жизнь самого родного человека.

(94)—Говори, мама, говори.

*Борис Петрович Екимов (род. 19 ноября 1938) —русский прозаик и публицист

Источник

По утрам звонил телефон мобильник

Помогите решить пожалуйста)

(1) По утрам теперь звонил телефон-мобильник. (2)Черная коробочка оживала: загорался в ней свет, пела веселая музыка и объявлялся голос дочери, словно рядом она: (3) – Мама, здравствуй! (4)Ты в порядке? (5) Молодец! (6) Вопросы и пожелания? (7)Замечательно! (8)Тогда целую. (9)Будь-будь! (10)Коробочка тухла, смолкала. (11)В первые дни старая Катерина лишь дивилась такому чуду. (12)Прежде на хуторе был телефон в колхозной конторе. (13)Но тот телефон уплыл вместе с колхозом. (14)Теперь появился «мобильный».(15) И то слава богу. (16) –Мама! (17)Слышишь меня?! (18)Живая-здоровая? (19)Молодец.

(20)Целую. (21)Не успеешь и рта раскрыть, а коробочка уж потухла. (22) Это что за страсть такая. – ворчала старая женщина. — (23)Не телефон, свиристелка.(24) Прокукарекал: будь-будь. (25)Вот тебе и будь.(26) А тут. (27)А тут, то есть в жизни хуторской, стариковской, было много всего, о чем рассказать хотелось. (28) Ее и впрямь упреждали, когда телефон привезли, что он дорогой и нужно говорить короче, о самом главном. (29)Но что оно в жизни главное? (30)Особенно у старых людей. (31)Прошел еще один день.(32) А утром слегка подморозило. (33)Как всегда поутру, засветил и запел телефон мобильный. (34) Здравствуй, моя доча, здравствуй. (35)Одно лишь звание, что – живая. (36)Я ныне так вдарилась, – пожаловалась она. – (37)Не то нога подыграла, а может, склизь. (38)Где, где…– подосадовала она. – (39)Во дворе. (40)Воротца пошла отворять, с ночи. (41)А тама, возля ворот, там грушина-черномяска. (42)Ты ее любишь. (43)Она сладимая. (44)Я из нее вам компот варю. (45)Иначе бы я ее давно ликвидировала. (46)Возля этой грушины. (47) – Мама, говори, пожалуйста, конкретней. (48)Не забывай, что это – мобильник, тариф. (49)Что болит? (50)Ничего не сломала? (51) – Вроде бы не сломала, – все поняла старая женщина. – (52) Прикладаю капустный лист. (53)На том и закончился с дочерью разговор. (54)Остальное самой себе пришлось досказывать: (55)«Чего болит, не болит. (56) Все у меня болит, каждая косточка. (57)Такая жизнь позади. » (58)И, отгоняя горькие мысли, старая женщина занялась привычными делами во дворе и в доме. (59) Но старалась больше толочься под крышей, чтобы еще не упасть. (60)А потом возле прялки уселась. (61)И мысли, словно нить, тянутся и тянутся. (62)А за окном — день осенний, словно бы сумерки. (63)И вроде зябко. (64)И тут совсем неожиданно, в обеденный неурочный час, заиграла музыка и засветил, проснувшись, мобильный телефон. (65)Старая женщина испугалась: (66) – Доча, доча. (67)Чего случилось? (68)Не заболел кто? (69)А я всполохнулась: не к сроку звонишь. (70)Ты на меня, доча, не держи обиду. (71)Я знаю, что дорогой телефон, деньги большие. (72)Но я ведь взаправду чуток не убилась. (73)Тама, возля этой дулинки. – (74)Она опомнилась: – (75) Господи, опять я про эту дулинку, прости, моя доча. (76)Издалека, через многие километры, донесся голос дочери: (77) – Говори, мама, говори. (78) – Вот я и гутарю. (79)Ныне какая-то склизь. (80)А тут еще эта кошка. (81)Да корень этот под ноги лезет, от грушины. (82)Нам, старым, ныне ведь все мешает. (83)Я бы эту грушину навовсе ликвидировала, но ты ее любишь. (84)Опять я не то плету. (85)Прости, моя доча. (86)Ты слышишь меня.

Читайте также:  метаком семей телефон и адрес

(87)В далеком городе дочь ее слышала и даже видела, прикрыв глаза, старую мать свою: маленькую, согбенную, в белом платочке. (88)– Говори, мама. – просила она и боялась лишь одного: вдруг оборвется, и, может быть, навсегда, этот голос и эта жизнь. – (89) Говори, мама, говори.

Из предложения 33 выпишите слово, образованное приставочно-

Из предложения 27 выпишите все союзы.

Из 12 предложения выпишите подчинительное словосочетание со связью

Источник

Рассказ Бориса Екимова: «Говори, мама, говори»

Приблизительное время чтения: 8 мин.

– Мама, здравствуй! Ты в порядке? Молодец! Вопросы и пожелания? замечательно! Тогда целую. Будь-будь!

Коробочка тухла, смолкала. Старая Катерина дивилась на нее, не могла привыкнуть. Такая вроде малость – спичечный коробок. Никаких проводов. Лежит-лежит – и вдруг заиграет, засветит, и голос дочери:

– Мама, здравствуй! Ты в порядке? Не надумала ехать? Гляди… Вопросов нет? Целую. Будь-будь!

А ведь до города, где дочь живет, полторы сотни верст. И не всегда легких, особенно в непогоду.

Но в год нынешний осень выдалась долгая, теплая. Возле хутора, на окрестных курганах, порыжела трава, а тополевое да вербовое займище возле Дона стояло зеленым, и по дворам по-летнему зеленели груши да вишни, хотя по времени им давно пора отгореть рдяным да багровым тихим пожаром.

Птичий перелет затянулся. Неспешно уходила на юг казарка, вызванивая где-то в туманистом, ненастном небе негромкое онг-онг… онг-онг… Да что о птице говорить, если бабка Катерина, иссохшая, горбатенькая от возраста, но еще проворная старушка, никак не могла собраться в отъезд.

– Кидаю умом, не накину… – жаловалась она соседке. – Ехать, не ехать. А может, так и будет тепло стоять? Гутарят по радио: навовсе поломалась погода. Ныне ведь пост пошел, а сороки ко двору не прибились. Тепло-растепло. Туды-сюды… Рождество да Крещенье. А там пора об рассаде думать. Чего зря и ехать, колготу разводить.

Соседка лишь вздыхала: до весны, до рассады было еще ох как далеко.

Но старая Катерина, скорее себя убеждая, вынимала из пазухи еще один довод – мобильный телефон.

– Мобила! – горделиво повторяла она слова городского внука. – Одно слово – мобила. Нажал кнопку, и враз – Мария. Другую нажал – Коля. Кому хочешь жалься. И чего нам не жить? – вопрошала она. – Зачем уезжать? Хату кидать, хозяйство…

Этот разговор был не первый. С детьми толковала, с соседкой, но чаще сама с собой. Одно дело – возраст: трудно всякий день печку топить да воду носить из колодца. По грязи да в гололед. Упадешь, расшибешься. И кто поднимет?

Хутор, еще недавно людный, с кончиной колхоза разошелся, разъехался, вымер. Остались лишь старики да пьянь. И хлеб не возят, про остальное не говоря. Тяжело старому человеку зимовать. Вот и решила ехать на зиму к своим. Но с хутором, с гнездом насиженным нелегко расставаться. Куда девать малую живность: Тузика, кошку да кур? Распихивать по людям. И о хате душа болит. Пьянчуги залезут, последние кастрюлешки упрут.

Да и не больно весело на старости лет новые углы обживать. Хоть и родные дети, но стены чужие и вовсе другая жизнь. Гостюй да оглядывайся. Вот и думала: ехать, не ехать. А тут еще телефон привезли на подмогу – «мобилу». Долго объясняли про кнопки: какие нажимать, а какие не трогать. Обычно звонила дочь из города, по утрам.

Запоет веселая музыка, вспыхнет в коробочке свет. Поначалу старой Катерине казалось, что там, словно в малом, но телевизоре, появится лицо дочери. Объявлялся лишь голос, далекий и ненадолго:

– Мама, здравствуй! Ты в порядке? Молодец. Вопросы есть? Вот и хорошо. Целую. Будь-будь.

Не успеешь опомниться, а уже свет потух, коробочка смолкла.

В первые дни старая Катерина лишь дивилась такому чуду. Прежде на хуторе был телефон в колхозной конторе. Там все привычно: провода, черная большая трубка, долго можно говорить. Но тот телефон уплыл вместе с колхозом. Теперь появился «мобильный». И то слава Богу.

– Мама! Слышишь меня?! Живая-здоровая? Молодец. Целую.

Не успеешь и рта раскрыть, а коробочка уж потухла.

– Это что за страсть такая… – ворчала старая женщина. – Не телефон, свиристелка. Прокукарекал: будь-будь… Вот тебе и будь. А тут…

А тут, то есть в жизни хуторской, стариковской, было много всего, о чем рассказать хотелось.

– Слышу, слышу… Это ты, доча? А голос будто не твой, какой-то хрипавый. Ты не хвораешь? Гляди одевайся теплей. А то вы городские – модные, платок пуховый повяжи. И нехай глядят. Здоровье дороже. А то я ныне сон видала, такой нехороший. К чему бы? Вроде на нашем подворье стоит скотиняка. Живая. Прямо у порога. Хвост у нее лошадиный, на голове – рога, а морда козиная. Это что за страсть? И к чему бы такое?

– Мама, – донеслось из телефона строгое. – Говори по делу, а не про козиные морды. Мы же тебе объясняли: тариф.

– Прости Христа ради, – опомнилась старая женщина. Ее и впрямь упреждали, когда телефон привезли, что он дорогой и нужно говорить короче, о самом главном.

Но что оно в жизни главное? Особенно у старых людей. И в самом деле ведь привиделась ночью такая страсть: лошадиный хвост и козья страшенная морда.

Вот и думай, к чему это? Наверное, не к добру.

Снова миновал день, за ним – другой. Старой женщины жизнь катилась привычно: подняться, прибраться, выпустить на волю кур; покормить да напоить свою малую живность да и самой чего поклевать. А потом пойдет цеплять дело за дело. Не зря говорится: хоть и дом невелик, а сидеть не велит.

Просторное подворье, которым когда-то кормилась немалая семья: огород, картофельник, левада. Сараи, закуты, курятник. Летняя кухня-мазанка, погреб с выходом. Плетневая городьба, забор. Земля, которую нужно копать помаленьку, пока тепло. И дровишки пилить, ширкая ручною пилой на забазье. Уголек нынче стал дорогущий, его не укупишь.

Помаленьку да полегоньку тянулся день, пасмурный, теплый. Онг-онг. онг-онг… – слышалось порой. Это казарка уходила на юг, стая за стаей. Улетали, чтобы весной вернуться. А на земле, на хуторе было по-кладбищенски тихо. Уезжая, сюда люди уже не возвращались ни весной, ни летом. И потому редкие дома и подворья словно расползались по-рачьи, чураясь друг друга.

Неловко начался день, да так и пошел не в лад.

Как всегда поутру, засветил и запел телефон мобильный.

– Здравствуй, моя доча, здравствуй. Одно лишь звание, что – живая. Я ныне так вдарилась, – пожаловалась она. – Не то нога подыграла, а может, склизь. Где, где… – подосадовала она. – Во дворе. Воротца пошла отворять, с ночи. А тама, возля ворот, там грушина-черномяска. Ты ее любишь. Она сладимая. Я из нее вам компот варю. Иначе бы я ее давно ликвидировала. Возля этой грушины…

Читайте также:  климовская городская больница 1 телефоны

– Мама, – раздался в телефоне далекий голос, – конкретней говори, что случилось, а не про сладимую грушину.

– А я тебе о чем и толкую. Тама корень из земли вылез, как змеюка. А я шла не глядела. Да тут еще глупомордая кошка под ноги суется. Этот корень… Летось Володю просила до скольких разов: убери его Христа ради. Он на самом ходу. Черномяска…

– Мама, говори, пожалуйста, конкретней. О себе, а не о черномяске. Не забывай, что это – мобильник, тариф. Что болит? Ничего не сломала?

– Вроде бы не сломала, – все поняла старая женщина. – Прикладаю капустный лист.

На том и закончился с дочерью разговор. Остальное самой себе пришлось досказывать: «Чего болит, не болит… Все у меня болит, каждая косточка. Такая жизнь позади…»

И, отгоняя горькие мысли, старая женщина занялась привычными делами во дворе и в доме. Но старалась больше толочься под крышей, чтобы еще не упасть. А потом возле прялки уселась. Пушистая кудель, шерстяная нить, мерное вращенье колеса старинной самопряхи. И мысли, словно нить, тянутся и тянутся. А за окном – день осенний, словно бы сумерки. И вроде зябко. Надо бы протопить, но дровишек – внатяг. Вдруг и впрямь зимовать придется.

В свою пору включила радио, ожидая слов о погоде. Но после короткого молчания из репродуктора донесся мягкий, ласковый голос молодой женщины:

– Болят ваши косточки.

Так впору и к месту были эти душевные слова, что ответилось само собой:

– Ноют руки и ноги. – словно угадывая и зная судьбу, спрашивал добрый голос.

– Спасу нет… Молодые были, не чуяли. В доярках да в свинарках. А обувка – никакая. А потом в резиновые сапоги влезли, зимой и летом в них. Вот и нудят…

– Болит ваша спина… – мягко ворковал, словно завораживая, женский голос.

– Заболит, моя доча… Век на горбу таскала чувалы да вахли с соломой. Как не болеть… Такая жизнь…

Жизнь ведь и вправду нелегкой выдалась: война, сиротство, тяжкая колхозная работа.

Ласковый голос из репродуктора вещал и вещал, а потом смолк. Старая женщина даже всплакнула, ругая себя: «Овечка глупая… Чего ревешь. » Но плакалось. И от слез вроде бы стало легче.

И тут совсем неожиданно, в обеденный неурочный час, заиграла музыка и засветил, проснувшись, мобильный телефон. Старая женщина испугалась:

– Доча, доча… Чего случилось? Не заболел кто? А я всполохнулась: не к сроку звонишь. Ты на меня, доча, не держи обиду. Я знаю, что дорогой телефон, деньги большие. Но я ведь взаправду чуток не убилась. Тама, возля этой дулинки… – Она опомнилась: – Господи, опять я про эту дулинку, прости, моя доча…

Издалека, через многие километры, донесся голос дочери:

– Говори, мама, говори…

– Вот я и гутарю. Ныне какая-то склизь. А тут еще эта кошка… Да корень этот под ноги лезет, от грушины. Нам, старым, ныне ведь все мешает. Я бы эту грушину навовсе ликвидировала, но ты ее любишь. Запарить ее и сушить, как бывалоча… Опять я не то плету… Прости, моя доча. Ты слышишь меня.

В далеком городе дочь ее слышала и даже видела, прикрыв глаза, старую мать свою: маленькую, согбенную, в белом платочке. Увидела, но почуяла вдруг, как все это зыбко и ненадежно: телефонная связь, видение.

– Говори, мама… – просила она и боялась лишь одного: вдруг оборвется и, может быть, навсегда этот голос и эта жизнь. – Говори, мама, говори…

1c66c27923edaf8fa7ebe737241acd46Рассказ из книги «Екимов Борис. Возвращение. Рассказы о живой жизни»

– М.: Издательский дом «Никея»,

2015. – 304 с.: илл. – (Русская духовная проза).

Источник

По утрам звонил телефон мобильник

Сейчас 4839 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Новости сайта

Уважаемые гости! Друзья, до экзаменов остается совсем немного времени. Предлагаем вам воспользоваться нашим ВИП-разделом, где ваши работы будут закрыты от любопытных взглядов. Кстати, цена на месяц в условиях пандемии руководством сайта снижена. Заходите в ВИП-раздел, выставляйте свои сочинения как по литературе, так и по русскому языку. Мы проверим столько ваших работ, сколько вы напишите. Ждем вас в ВИП-разделе. Мы поможем вам! Подробнее >>

default

16539 8b6e946ef1793fe621ff1048da18b4b3

ИСХОДНЫЙ ТЕКСТ.
Б. Екимов. “Говори, мама, говори…”

По утрам теперь звонил телефон-мобильник. Черная коробочка оживала:
загорался в ней свет, пела веселая музыка и объявлялся голос дочери, словно рядом она:
— Мама, здравствуй! Ты в порядке? Молодец! Вопросы и пожелания? Замечательно! Тогда целую. Будь-будь!
Коробочка тухла, смолкала. Старая Катерина дивилась на нее, не могла привыкнуть. Такая вроде малость — спичечный коробок. Никаких проводов. Лежит-лежит — и вдруг заиграет, засветит, и голос дочери:
— Мама, здравствуй! Ты в порядке? Не надумала ехать? Гляди… Вопросов нет? Целую. Будь-будь!
А ведь до города, где дочь живет, полторы сотни верст. И не всегда легких, особенно в непогоду.
Но в год нынешний осень выдалась долгая, теплая. Возле хутора, на окрестных курганах, порыжела трава, а тополевое да вербовое займище возле Дона стояло зеленым, и по дворам по-летнему зеленели груши да вишни, хотя по времени им давно пора отгореть рдяным да багровым тихим пожаром.
Птичий перелет затянулся. Неспешно уходила на юг казарка, вызванивая где-то в туманистом, ненастном небе негромкое онг-онг… онг-онг…
Да что о птице говорить, если бабка Катерина, иссохшая, горбатенькая от возраста, но еще проворная старушка, никак не могла собраться в отъезд.
— Кидаю умом, не накину… — жаловалась она соседке. — Ехать, не ехать. А может, так и будет тепло стоять? Гутарят по радио: навовсе поломалась погода. Ныне ведь пост пошел, а сороки ко двору не прибились. Тепло-растепло. Туды-сюды… Рождество да Крещенье. А там пора об рассаде думать. Чего зря и ехать, колготу разводить.
Соседка лишь вздыхала: до весны, до рассады было еще ох как далеко.
Но старая Катерина, скорее себя убеждая, вынимала из пазухи еще один довод — мобильный телефон.
— Мобила! — горделиво повторяла она слова городского внука. — Одно слово — мобила. Нажал кнопку, и враз — Мария. Другую нажал — Коля. Кому хочешь жалься. И чего нам не жить? — вопрошала она. — Зачем уезжать? Хату кидать, хозяйство…
Этот разговор был не первый. С детьми толковала, с соседкой, но чаще сама с собой.
Последние годы она уезжала зимовать к дочери в город. Одно дело — возраст: трудно всякий день печку топить да воду носить из колодца. По грязи да в гололед. Упадешь, расшибешься. И кто поднимет?
Хутор, еще недавно людный, с кончиной колхоза разошелся, разъехался, вымер. Остались лишь старики да пьянь. И хлеб не возят, про остальное не говоря. Тяжело старому человеку зимовать. Вот и уезжала к своим.
Но с хутором, с гнездом насиженным нелегко расставаться. Куда девать малую живность: Тузика, кошку да кур? Распихивать по людям. И о хате душа болит. Пьянчуги залезут, последние кастрюлешки упрут.
Да и не больно весело на старости лет новые углы обживать. Хоть и родные дети, но стены чужие и вовсе другая жизнь. Гостюй да оглядывайся.
Вот и думала: ехать, не ехать. А тут еще телефон привезли на подмогу — “мобилу”. Долго объясняли про кнопки: какие нажимать, а какие не трогать. Обычно звонила дочь из города, по утрам.
Запоет веселая музыка, вспыхнет в коробочке свет. Поначалу старой Катерине казалось, что там, словно в малом, но телевизоре, появится лицо дочери. Объявлялся лишь голос, далекий и ненадолго:
— Мама, здравствуй! Ты в порядке? Молодец. Вопросы есть? Вот и хорошо. Целую. Будь-будь.
Не успеешь опомниться, а уже свет потух, коробочка смолкла.
В первые дни старая Катерина лишь дивилась такому чуду. Прежде на хуторе был телефон в колхозной конторе. Там все привычно: провода, черная большая трубка, долго можно говорить. Но тот телефон уплыл вместе с колхозом. Теперь появился “мобильный”. И то слава богу.
— Мама! Слышишь меня?! Живая-здоровая? Молодец. Целую.
Не успеешь и рта раскрыть, а коробочка уж потухла.
— Это что за страсть такая… — ворчала старая женщина. — Не телефон, свиристелка. Прокукарекал: будь-будь… Вот тебе и будь. А тут…
А тут, то есть в жизни хуторской, стариковской, было много всего, о чем рассказать хотелось.
— Мама, слышишь меня?
— Слышу, слышу… Это ты, доча? А голос будто не твой, какой-то хрипавый. Ты не хвораешь? Гляди одевайся теплей. А то вы городские — модные, платок пуховый повяжи. И нехай глядят. Здоровье дороже. А то я ныне сон видала, такой нехороший. К чему бы? Вроде на нашем подворье стоит скотиняка. Живая. Прямо у порога. Хвост у нее лошадиный, на голове — рога, а морда козиная. Это что за страсть? И к чему бы такое?
— Мама, — донеслось из телефона строгое. — Говори по делу, а не про козиные морды. Мы же тебе объясняли: тариф.
— Прости Христа ради, — опомнилась старая женщина. Ее и впрямь упреждали, когда телефон привезли, что он дорогой и нужно говорить короче, о самом главном.
Но что оно в жизни главное? Особенно у старых людей. И в самом деле ведь привиделась ночью такая страсть: лошадиный хвост и козья страшенная морда.
Вот и думай, к чему это? Наверное, не к добру.
Снова миновал день, за ним — другой. Старой женщины жизнь катилась привычно: подняться, прибраться, выпустить на волю кур; покормить да напоить свою малую живность да и самой чего поклевать. А потом пойдет цеплять дело за дело. Не зря говорится: хоть и дом невелик, а сидеть не велит.
Просторное подворье, которым когда-то кормилась немалая семья: огород, картофельник, левада. Сараи, закуты, курятник. Летняя кухня-мазанка, погреб с выходом. Плетневая городьба, забор. Земля, которую нужно копать помаленьку, пока тепло. И дровишки пилить, ширкая ручною пилой на забазье. Уголек нынче стал дорогущий, его не укупишь.
Помаленьку да полегоньку тянулся день, пасмурный, теплый. Онг-онг. онг-онг… — слышалось порой. Это казарка уходила на юг, стая за стаей. Улетали, чтобы весной вернуться. А на земле, на хуторе было по-кладбищенски тихо. Уезжая, сюда люди уже не возвращались ни весной, ни летом. И потому редкие дома и подворья словно расползались по-рачьи, чураясь друг друга.
Прошел еще один день. А утром слегка подморозило. Деревья, кусты и сухие травы стояли в легком куржаке — белом пушистом инее. Старая Катерина, выйдя во двор, глядела вокруг, на эту красоту, радуясь, а надо бы вниз, под ноги глядеть. Шла-шла, запнулась, упала, больно ударившись о корневище.
Неловко начался день, да так и пошел не в лад.
Как всегда поутру, засветил и запел телефон мобильный.
— Здравствуй, моя доча, здравствуй. Одно лишь звание, что — живая. Я ныне так вдарилась, — пожаловалась она. — Не то нога подыграла, а может, склизь. Где, где… — подосадовала она. — Во дворе. Воротца пошла отворять, с ночи. А тама, возля ворот, там грушина-черномяска. Ты ее любишь. Она сладимая. Я из нее вам компот варю. Иначе бы я ее давно ликвидировала. Возля этой грушины…
— Мама, — раздался в телефоне далекий голос, — конкретней говори, что случилось, а не про сладимую грушину.
— А я тебе о чем и толкую. Тама корень из земли вылез, как змеюка. А я шла не глядела. Да тут еще глупомордая кошка под ноги суется. Этот корень… Летось Володю просила до скольких разов: убери его Христа ради. Он на самом ходу. Черномяска…
— Мама, говори, пожалуйста, конкретней. О себе, а не о черномяске. Не забывай, что это — мобильник, тариф. Что болит? Ничего не сломала?
— Вроде бы не сломала, — все поняла старая женщина. — Прикладаю капустный лист.
На том и закончился с дочерью разговор. Остальное самой себе пришлось досказывать: “Чего болит, не болит… Все у меня болит, каждая косточка. Такая жизнь позади…”
И, отгоняя горькие мысли, старая женщина занялась привычными делами во дворе и в доме. Но старалась больше толочься под крышей, чтобы еще не упасть. А потом возле прялки уселась. Пушистая кудель, шерстяная нить, мерное вращенье колеса старинной самопряхи. И мысли, словно нить, тянутся и тянутся. А за окном — день осенний, словно бы сумерки. И вроде зябко. Надо бы протопить, но дровишек — внатяг. Вдруг и впрямь зимовать придется.
В свою пору включила радио, ожидая слов о погоде. Но после короткого молчания из репродуктора донесся мягкий, ласковый голос молодой женщины:
— Болят ваши косточки.
Так впору и к месту были эти душевные слова, что ответилось само собой:
— Болят, моя доча…
— Ноют руки и ноги. — словно угадывая и зная судьбу, спрашивал добрый голос.
— Спасу нет… Молодые были, не чуяли. В доярках да в свинарках. А обувка — никакая. А потом в резиновые сапоги влезли, зимой и летом в них. Вот и нудят…
— Болит ваша спина… — мягко ворковал, словно завораживая, женский голос.
— Заболит, моя доча… Век на горбу таскала чувалы да вахли с соломой. Как не болеть… Такая жизнь…
Жизнь ведь и вправду нелегкой выдалась: война, сиротство, тяжкая колхозная работа.
Ласковый голос из репродуктора вещал и вещал, а потом смолк.
Старая женщина даже всплакнула, ругая себя: “Овечка глупая… Чего ревешь. ” Но плакалось. И от слез вроде бы стало легче.
И тут совсем неожиданно, в обеденный неурочный час, заиграла музыка и засветил, проснувшись, мобильный телефон. Старая женщина испугалась:
— Доча, доча… Чего случилось? Не заболел кто? А я всполохнулась: не к сроку звонишь. Ты на меня, доча, не держи обиду. Я знаю, что дорогой телефон, деньги большие. Но я ведь взаправду чуток не убилась. Тама, возля этой дулинки… — Она опомнилась: — Господи, опять я про эту дулинку, прости, моя доча…
Издалека, через многие километры, донесся голос дочери:
— Говори, мама, говори…
— Вот я и гутарю. Ныне какая-то склизь. А тут еще эта кошка… Да корень этот под ноги лезет, от грушины. Нам, старым, ныне ведь все мешает. Я бы эту грушину навовсе ликвидировала, но ты ее любишь. Запарить ее и сушить, как бывалоча… Опять я не то плету… Прости, моя доча. Ты слышишь меня.
В далеком городе дочь ее слышала и даже видела, прикрыв глаза, старую мать свою: маленькую, согбенную, в белом платочке. Увидела, но почуяла вдруг, как все это зыбко и ненадежно: телефонная связь, видение.
— Говори, мама… — просила она и боялась лишь одного: вдруг оборвется и, может быть, навсегда этот голос и эта жизнь. — Говори, мама, говори…

Читайте также:  молочная кухня свободы 71 телефон

СОЧИНЕНИЕ

Источник

Поделиться с друзьями
Автозапчасти: советы по подбору запасных частей
Adblock
detector